На подставке, как младший ребенок
Номинал от Ротшильдов стоит
Он знаком многим прямо с пеленок
Но у нас на него не стоит

Он как будто сидел за другое
Или даже сидел не за то
Только Волкова и Петухова
Вы стреляли и били за что?

Он стоит на своей табуретке
А над нею не видно петли
И мечтает чтоб мы в оконцовке
Сквозь повязку услышали "Пли!"

Семьянин, комсомолец, трудяга
Из руин поднимал города
Но кровавые руки гестапо
Затащили его в тенета.

Он отпущен был под обещанье
О котором не стал вспоминать
И теперь поливает с подставки
Тех, кому на него наплевать

Не у каждого есть миллиарды
И не каждый богатый еврей
Но ведь совесть и капелька правды
Есть у самых последних людей?

И по-честному вроде забавно
Как усталый советский еврей
Комсомолец, фарцовщик, трудяга
Развлекает заморских блядей

Но за этой подставкою годы
Где мы совесть искали свою
И решили , что пушки и правда
Не меняются на колбасу.

Он стоит у обочины скромно
И наверное в сердце грустит
Что сейчас не штурмует Курахово
Или в Курских лесах не сидит

Он бы мог по призыву Пригожина
Стать грозою сирийских песков
Или в Часов Яру задвухсотиться
Отражая атаку хохлов.

Он бы гнил в безымянной посадке
Как и сотни других на войне
С позывным "Нефтегаз" обгоревшим,
На пропитанной кровью броне.